Зайн Р. Кассам

Статья из сборника «Новейшая история исмаилитов: преемственность и перемены в мусульманской общине»,
Институт исмаилитских исследований, Лондон


В настоящем разделе рассматриваются перемены, связанные с изменением положения женщин-мусульманок исмаилиток низариток в прошлом веке. Анализ проведен на основе высказываний 48-го имама Султан Мухаммад Шаха Ага Хана III (1885-1957 гг.) и 49-го имама Его Высочества принца Карима ал-Хусайни Ага Хана IV (1957- настоящее время). Впереди еще немало разысканий по вопросу о статусе женщин-исмаилиток в указанный период, а также в предшествовавшую ему по времени эпоху. Однако можно сказать, что в настоящее время положение исмаилиток зависит от страны, в которой они живут, их культурного окружения, а также от ряда конкретных факторов (однако не ограничивается только ими). Особенно важны в этом ряду такие структуры, как законодательная система, под действие которой они подпадают, экономическая ситуация, доступность здравоохранения и образования; кроме того, весьма значимы политические условия на глобальном, региональном и национальном уровне. Все эти факторы должны учитываться в ходе реализации исследований, посвященных проблемам женщин вообще, независимо от их веры.

Согласно Конституции шиитов имамитов исмаилитов низаритов, исмаилиты подчиняются законодательству стран, в которых они проживают. Так, исмаилитским женщинам, живущим в пределах орбиты Европы-Америки-Австралии предоставляются все те права, что приняты для граждан этих стран. Точно так же исмаилитские женщины, что живут в Пакистане или Афганистане , подчинены правилам пакистанского либо афганского законодательства. Таким образом, они получают защиту закона в пределах правовой  системы государств и, кроме того, могут подлежать действию юридически санкционированных культурных практик, сложившихся в этих регионах. Так, при режиме талибов всем женщинам (в том числе исмаилитским) в Афганистане предписывалось ношение чадры в общественных местах; в Иране и Саудовской Аравии, где покрытие головы оговорено законом, то же требуется и от исмаилиток, несмотря на то что ношение головного платка не является в настоящее время религиозным предписанием в исмаилизме.

Учреждения Ага Хана по здравоохранению и образованию многое сделали в регионах, где они работают для улучшения экономической ситуации, для того, чтобы обеспечить доступ к здравоохранению и образованию всему населению, независимо от расы, религии, пола или класса. При отсутствии этих организаций здравоохранение и образование зависят либо от государства, либо от того, относятся ли конкретные исмаилитские женщины к классу, который может позволить себе платить за такие услуги. Так, исмаилитки Канады получают услуги здравоохранения и обучения в рамках, предусмотренных администрацией конкретных канадских провинций. В Кении исмаилитки имеют возможность выбора между государственными учреждениями и службами Ага Хана, которые оказывают услуги, требующие минимальных затрат населения. С другой стороны, для женщин Китая доступно только государственное образование и здравоохранение. Во всех случаях привилегированное положение позволяет женщине при желании получить доступ в лучшие учебные заведения и иметь более совершенное медицинское обслуживание, чем предоставляемое государством. И наконец, культурное распределение гендерных социальных ролей определяет степень участия женщин в процессах принятия решений, влияя на более широкую политическую и социальную жизнь сообщества, в котором они живут. Так, например, Мобина Джаффер стала первой женщиной-мусульманкой исмаилиткой, избранной в канадский сенат. Нурджехан Мавани была первой женщиной-мусульманкой, возглавившей Совет по делам иммиграции и делам беженцев Канады. В ходе работы она провела исторический закон об угрозе женского обрезания  хирургическим путем, сочтя его достаточным основанием для предоставления статуса беженца (этой политике с тех пор стали следовать и другие страны, такие как Соединенные Штаты ). Тазим Кассам была первой мусульманкой женщиной, возглавившей сектор изучения ислама в престижной Американской академии религии в Соединенных Штатах; она же стала первой мусульманкой, заведующей кафедрой религиоведения в Сиракузском университете. А Заин Вирджи является первой исмаилиткой, назначенной на высокий пост в Международном агенстве новостей CNN (первой мусульманкой была, как кажется, Кристиан Аманпур из Ирана).

Эти достижения исмаилиток являются и их собственными заслугами, и завоеванием этоса всего сообщества исмаилитов, основы которого были заложены  при Ага Хане III и продолжены при Ага Хане IV. Оба имама способствовали продвижению женщин и упрочению их положения, чтобы исмаилитки смогли полнее реализовать свой потенциал. При этом важным фактором в определении путей и средств, с помощью которых они определяют и достигают своих целей, является культурно-образовательная система обществ, в которых проживают исмаилитки. Следует признать, что активность женщин (исмаилиток, как и всех других женщин той же страны) зависит от общества, которое имеет возможность влиять на их участие в жизни гражданских и национальных учреждений, а также своих общин. В частности, это может определяться тем, имеют ли они право голоса в обществе (ср., например, Кувейт и Саудовскую Аравию, где женщины лишены такого права), могут ли принимать участие в политических решениях и баллотироваться на политические должности, могут ли работать, строить карьеру в разных сферах. Очень важно, могут ли женщины покидать пределы дома без разрешения мужчин; требуется ли им одобрение семьи при выборе супруга, и могут ли они самостоятельно принимать решения, касающиеся их собственного здоровья и тела. Следовательно, улучшение положения исмаилиток невозможно без улучшения положения женщин в самих обществах, где живут исмаилиты, а социальное развитие женщин не может не быть связано с развитием общества в целом.

Сэр Султан Мухаммад Шах, высший духовный глава общины – духовный лидер эпохи как Имам Времени (Имам-и заман) (следует отличать от суннитского понимания термина «имам», что означает «предстоятель на молитве-салат») вёл свое сообщество в ногу со временем. Его стремление модернизировать общину исмаилитов, которой он руководил, не было оторвано от заботы о мусульманской умме в целом. В этой связи он обратил особое внимание на «женский вопрос» в отношениях между обществами мусульманского большинства и миром в целом.

Эти взгляды отражены в его работах о необходимости избирательных прав для женщин в Индии. В тот момент, когда события привели к разделу Индии и британцы оставили субконтинент, Ага Хан III был активным членом Мусульманской лиги. В силу этого он был хорошо знаком с дискуссиями вокруг индийского самоуправления. Британцы рассматривали Индию как страну отсталую с культурной и духовной точек зрения и почитали себя несущими «бремя белого человека» (в соответствии с названием стихотворения Редьярда Киплинга), что означало, что они несли ответственность за колонизацию и управление другими народами, чтобы дать им просвещение и цивилизацию, что означало принятие теми европейского образа жизни. Движение за независимость Индии было встречно аргументом о неспособности индийцев к самоуправлению. Аргументы против индийского самоуправления были подкреплены «женским вопросом». Так, по широко распространенному у британцев мнению, обращение с женщинами в колонизированных ими странах, то есть в Египте и Индии, представляет доказательства «отсталости» исламского и индийского обществ и посему оправдывает «просвещенное» британское правление. В таких трудах, как «История Британской Индии» Джеймса Милля (1818), «практики отдельных групп в отдельных регионах Индии, такие как сожжение вдов месте с покойным супругом (сати ), убийство новорожденных девочек, ношение женщинам чадры (парда), детские браки и насильственное вдовство … [рассматривались] как характерные для всей Индии и индийской культуры в целом. Поэтому эти практики служили основой не только для идеологического оправдания “цивилизационной миссии” британского империализма в Индии, но и основой для рассуждений о “варварстве” индийской культуры»ᵃ. Именно в этом русле двигалась Кэтрин Мэйо в своей печально известной работе «Мать Индия», опубликованной в 1927 году, утверждая, что многие беды индийского общества, связанные с высоким уровнем рождаемости, детскими браками, ношением чадры и отношением к женщинам в целом, сделали индейцев неспособными к самоуправлению. В силу этих причин Мэйо оправдывала продолжение британского правления в Индии. Как убедительно показала Мриналини Синха, объявляя эти практики «вневременными» культурными практиками и преспокойно игнорируя «стойкую оппозицию» колониального правительства реформам, эта американская писательница представила дела так, будто индийская политическая отсталость обусловлена положением индийских женщин и отношением индийского общества к ним. Она сознательно пренебрегла попытками проведения индийскими законодателями реформ, игнорировала «противодействие [колониального правительства] биллям, выдвинутым индийскими законодателями о повышении брачного возраста и отмене детского брака, а также многим инициативам по реформированию положения женщин, предпринятым индийскими мужчинами и самими женщинами»ᵇ. Подобные заявления можно найти в колониальном и империалистическом дискурсе касательно многих мусульманских регионов.

Именно в этом контексте следует рассматривать взгляды Ага Хана III на «женский вопрос». Он признавал, что индийские женщины скованны предрассудками и предубеждениями и не занимают должного места в обществе и что Индия не может занять место среди свободных наций мира до тех пор, пока принцип равенства между полами не будет принят индийцами. Он утверждал, что индийские женщины имеют не меньше способностей, чем их эмансипированные сёстры из других стран. В связи с этим он заявлял, что женщины, как и мужчины, способны самостоятельно зарабатывать средства к существованию и что индийские женщины сыграли решающую роль в развитии общества и должны занять в нем надлежащее место:

«Биологически женщины намного важнее для нации, чем мужчины. При том что в целом женщины способны самостоятельно зарабатывать средства к существованию наряду с мужчинами, они являются хранительницами жизни нации и благодаря этому своему природному качеству несут двойное бремя. Опыт показывает высокую вероятность того, что активное влияние женщин на жизнь общества, при прочих равных условиях и свободе, должно не только послужить улучшению материальной жизни внутри страны, но, кроме того, сообщить самый возвышенный идеализм жизни государства. … Сегодня ни один прогрессивный мыслитель не станет опровергать утверждение, что уровень социального прогресса и общего благосостояния общин наиболее высок там, где женщины менее отгорожены искусственными барьерами и узкими предубеждениями от своего полноценного положения граждан. Стало быть, с глубокой скорбью следует признать, что положение индийских женщин является неудовлетворенным, что повсюду на пути их полноценного служения обществу имеются искусственные препятствия и что, с точки зрения здоровья и счастья, женщины без нужды страдают от цепей и оков предрассудков и предубеждений. … Это социальное зло и другие, ему подобные, так ограничивали Индию, что невозможно представить эту страну занимающей надлежащее место среди свободных наций до тех пор, пока всеохватный принцип равенства между полами не будет в целом принят ее населением. Отречение от этого принципа в настоящий момент тем более достойно сожаления, что природный ум и способности индийских женщин далеко не ниже, чем у их эмансипированных сестер»ᶜ.

Коментарии, подобные этому, приводят доводы против эссенциалистского утверждения, что женщины уступают мужчинам в общественной жизни по физико-биологическим причинам. Выступая против аргумента, что место женщины ограничено домом, Ага Хан III высказал твердое убеждение, что женщина способна самостоятельно зарабатывать на жизнь. При этом Ага Хан III указал, что в равной мере необходим и вклад женщин в политическую сферу и что их участие не должны сдерживать реакционные выпады, будто им не следует идти в политику. В 1919 году Комитет по франчайзингу во главе с лордом Саутборо при поддержке сэра Джеймса Местона отклонил предложение дать право голоса женщинам Индии. Сэр Султан Мухаммад Шах публично подверг критике этот отказ, в своем письме в газету «Таймс» («The Times») он официально заявил, что женщинам в парда было бы трудно голосовать. Это письмо завершалось осуждением устаревшего патриархально-колонизаторского отношения британских официальных лиц Индии и призывом к индийским женщинам начать активные действия. Ага Хан писал: «Я считаю своим долгом перед сотнями почтенных здравомыслящих дам в парда, которых я знаю в Индии, выразить протест против устаревших взглядов мужчин, достигших в Индии положения и власти, но которые так никогда и не потрудились познакомиться ближе с людьми, среди которых они ведут свою работу»ᵈ.

Мнение Ага Хана III по поводу права голоса индийских женщин было сформулировано им ранее в работе «Индия в переходный период». В ней он изложил свои взгляды на то, почему Индия способна к самоуправлению. Он писал:

«Мы не должны созидать ткань автономного государства на слабых и односторонних основаниях. Я убежден, что ассамблея, в выборы которой внесут вклад индийские женщины, будет намного ближе к реалиям и жизненным потребностям, злободневным и актуальным для страны, чем избранная только мужчинами. … Можно ли утверждать, что женщины в Индии менее, чем мужчины, способны к осознанию необходимости жертв, [требуемых общественной жизнью]? Или мы навязываем им ответственность перед обществом в целом, без непосредственного участия в политическом формировании государства? Прогрессивная модернизация, которая зависит от сотрудничества и взаимопонимания между правителями и управляемыми ими субъектами, будет невозможна в Индии до тех пор, пока женщинам не разрешат играть их законную роль в великом деле национального возрождения на основе политического равенства»ᵉ.

Эти соображения вытекают из демократического видения государства, а также основаны на мнения о том, что возрождение не может стать полным, пока голоса и опыт женщин не будут включены в решение о политическом курсе страны. В этих замечаниях подспудно заключена мысль, что женщина является полноценным членом общества, полноправным человеком, что ее потенциал и способности должны определить интересы государства, что должны быть учтены ее жизненный опыт и понимание условий жизни людей. Кроме того, в них отвергается тезис, что женщина, биологически связанная с деторождением, воспитанием детей и устройством дома (реализация женственности, имеющая мало общего с подлинной жизнью женщин), не может быть полноценным гражданином своей страны и иметь право голоса в политических вопросах. Развитие этого тезиса может нанести ущерб государству. Можно полагать, что подобное мнение Ага Хана III было завуалированным контраргументом против известного и часто приводимого хадиса, переданного Бухари: «Те, кто доверяют свои дела женщине, никогда не достигнут процветания», который мусульмане цитируют всякий раз, когда хотят удерживаться от предоставления женщинам права голоса в политике. Фатима Мернисси оспорила достоверность этого хадиса. Она считает, что его источником был некто по имени Абу Бакра, ранее осужденный за дачу ложных показаний, что сделало источник хадиса неудовлетворительным в соответствии с критериями, установленными главными собирателями хадисов в настоящее время (для кого достоверность или надежность источника является важным соображением при классификации хадиса)ᶠ.

По мнению Султан Мухаммад Шаха, женщины должны заявить о себе и быть услышаны отнюдь не только в политической сфере. Кроме того, вглядываясь в прошлое мусульман, он подметил, что в эпоху Средневековья, в правление династии Аббасидов (750-1258 гг.) были совершены серьезные ошибки – именно в то время было ограничено интеллектуальное развитие женщин. В своем президентском обращении к Всеиндийской мусульманской конференции по образованию в Дели в 1902 году он предложил участникам рассмотреть причины общей апатии, которые он фиксировал в индийском мусульманском обществе. Ага Хан III поставил перед аудиторией следующий вопрос:

«Сколько во всей Индии, во всех ее уголках, вдоль и поперек, национальных школ, где мусульманские мальчики и девочки обучаются своей вере и в то же время современным светским наукам ? … В самом деле, имеется некоторое количество старомодных мактаб и медресе, в которых учеников продолжают учить подобно попугаям зубрить Коран, но даже здесь не делается никаких попыток ни в направлении работы над усовершенствованием нравственности учеников, ни над тем, чтобы довести до учащихся вечные истины вероучения. Как правило, молитвы лишь изредка повторяются, и когда произносятся, то даже один процент мальчиков не понимает, о чем в них говорится или для чего»ᶢ.

Эти замечания показывают, что образование для девочек не получило широкого распространения и что само религиозное образование не выходило за рамки зазубривания необходимых молитв и аятов Корана, не предполагая осмысления, обсуждения и углубления понимания того, чему учит вера.

Призывая к встрече с миром, считая отчужденность от мира первой причиной апатии, отмеченной им у индийских мусульман, Ага Хан III назвал и вторую причину – тяжелое положение женщин-мусульманок. Вот выдержка из его речи:

«Второй причиной нашей нынешней апатии является ужасающее положение мусульманских женщин. … В исламе или в Коране, или впервые два века ислама нет ничего, чтобы оправдать эту страшную растущую раковую опухоль, которая уже почти тысячу лет въедается в жизненно важные органы исламского общества. Во времена язычества и невежества арабы, особенно богатые молодые аристократы Мекки, вели распущенную жизнь; до завоевания Мекки сливки сообщества молодых курайшитов проводили большую часть своего досуга в компании нескромных женщин, которых нередко потом брали в жены, и потому разгульные пиршества со скандалами в Мекке до ее завоевания не были редкостью. Строгостью своего закона Пророк не только положил конец этому открытому и бесстыдному процветанию порока, но несколькими мудрыми ограничениями – такими, которые должны быть осуществлены в каждом обществе, которое стремится выжить, – сделал бывшие систематические беззастенчивые отношения мужчин и посторонних женщин невозможными.

Из этих нужных и полезных правил стараниями Аббасидов, заимствовавших обычаи из практики поздних персидских правителей Сасанидов, была выработана нынешняя система …, означающая постоянное лишение свободы и порабощение половины нации. Как можно ожидать прогресса от детей матерей, которые никогда не принимали участия или даже не видели свободного социального общения современного человечества? Эта страшная раковая опухоль, которая росла начиная с III-IV веков хиджры, должна быть либо удалена, либо тело мусульманского общества будет смертельно отравлено этим постоянным отстранением всех женщин страны. Но, как теперь известно, еще долгое время после смерти Пророка парда не была введена в практику, и потому она не является частью исламской традиции. Роль мусульманских женщин в битвах при Кардисии (Кадисии) и Йармуке (двух самых важных сражениях мусульман после битв при Бадре и Хунайне) и их самоотверженный уход за ранеными после этих битв для любого разумного человека сами по себе являются доказательством, что парда, как теперь ясно, задумывалась не сподвижниками Пророка. То, что мы, мусульмане, должны втиснуть себя в рамки этого бесполезного персидского обычая, заимствованного Аббасидами, объясняется невежеством раннего ислама, совершенно неприемлемого в современной ситуации»ͪ.

В своем президентском обращении сэр Султан Мухаммад Шах подчеркнул два момента, которые имели для него ключевое значение: отделение женщин от мужчин и обычай ношения покрывала — парда, который, по сути, воспринимается как отделение сферы деятельности женщины от сферы занятости мужчины. Как указывает в своем исследовании Корана Барбара Стовассер, нет ничего, что могло бы оправдать ношение покрова в том виде, в каком мы знакомы с этим обычаем. Скорее всего, аяты, относящиеся к хиджабу, – который означает материальный занавес, предназначенный для отделения, обязательного только для жен Пророка, – были незаметно перенесены на всех мусульманских женщин, превратив хиджаб в портативную завесу. Это было сделано в подражание практике ношения вуали или чадры, отмеченной у представительниц элиты Средиземноморья и в персидском обществе при арабах в период правления Аббасидов ͥ. Практика, введенная Пророком Мухаммадом в его время, чтобы ограничить незаконные сношения между мужчинами и женщинами, наглядно показана в Коране. Так, например, Коран (2:221) запрещает брак с язычниками, при этом запрещен также брак с женами отца и сыновей; с матерью, дочерями, сестрами, сестрами отца и матери, дочерями брата и сестры, приемной матерью, приемными сестрами, свекровью, падчерицей женщины, с которой мужчина состоит в браке; кроме того, запрещается брак с двумя сестрами из одной семьи, а также всеми замужними женщинами (Коран 4:22). Подобные ограничения, столь досконально описанные, предполагают, что такая практика, вероятно, имела место и, следовательно, требовала запрета.

По мнению историка Лейлы Ахмед, традиция исламского дискурса установилась в период Аббасидов. Этот дискурс включает правовые ограничениями, регулирующие жизнь женщин, коранические комментарии, привлеченные для обоснования этих правовых установлений, а также сбор, обобщение и закрепление собраний хадисов. Все это было записано на основе гендерных представлений той эпохи, то есть патриархального общества, в котором жили Аббасиды. Хотя патриархат сам по себе не был изобретением ислама и в VII веке уже присутствовал в арабской культуре, общества, которые легли в основу исламской империи, были организованы в соответствии с патриархальными нормами и нравами, которые легко впитывались в комментаторскую традицию и правовые и социальные институты, созданные при Аббасидах ʲ. Посему Лейла Ахмед утверждает, что эгалитарная составляющая Корана была размыта в ходе его инструментального применения. Знатоки права опирались на коранические стихи, которые затрагивали социально-правовые механизмы, распространенные в обществе, предшествующем тому, которому был явлен Коран. Но теперь эти аяты читались и возводились в статус закона без учета исходного социального контекста. Так, стих о полигамии был связан с проблемой обеспечения сирот и был еще более ограничен оговоркой о равном отношении ко всем четырем женам, а также следующим за ним аятом, где сказано, что Богу хорошо известно, что относиться одинаково ко всем четырем женам невозможно, что неявно предполагало решение вопроса в пользу моногамии. Однако, вместо того, чтобы сосредоточиться на сложности подобной задачи или ограничении множества ситуациями, когда речь идет об отсутствии кормильца у сирот  власти сочли необходимым устремить свою энергию на санкционирование многоженства для мусульман и определение того, каким именно образом достичь одинакового отношения к каждой жене.

По мнению Лейлы Ахмед, Амины Вадуд и Асмы Барлас, Коран предоставляет женщинам полное онтологическое и моральное равенство с мужчинами, о чем свидетельствуют аяты, в которых говорится, что мужчина и женщина созданы из одной души (Коран 4:1), что и тот и другая равны перед Богом и отвечают за свои действия и религиозные убеждения и исполнение религиозных обязанностей (33:35) и что каждому из них воздастся за труды по заслугам, что предполагает ценность женского труда (не только в сугубо частной сфере)ᵏ. Таким образом, Ага Хан III подверг критике эссенциалистскую трактовку женщин, принятую в эпоху Аббасидов – в период, когда были заложены основы социальных обычаев и законов. Именно эта интерпретация женщин как менее значимых, чем мужчины, и как имеющих более низкое положение, чем мужчины, привела к виртуальному «лишению свободы и порабощению половины нации». Очевидно, что при выработке своего мнения по вопросу о статусе и роли женщин имам руководствовался текстом Корана и его трактовкой основополагающих норм сообщества. И в самом деле, Ага Хан приводит примеры того, что мусульманские мужчины и женщины на ранних этапах развития сообщества общались открыто, хотя тут же указывает на необходимость регулирования сексуального поведения, как это сделано в Коране. Однако, по мнению Ага Хана III, ограничения, которые были введены в дальнейшем, оказались чрезмерны; ведь, по сути дела, была проведена сегрегация женщин, они были изолированы от общения с мужчинами и помещены под покрывало-парда или заключены в четырех стенах (перс. чахар дивари). Исмаилитский имам, – будучи мусульманским общественным деятелем, чья исламская родословная восходит к Пророку, – не видел в своей кампании за права индийских женщин, мусульманок и индусок, ничего противоречащего исламским принципам гендерной справедливости. Он выступал за то, чтобы женщинам было предоставлено право голоса и право образования как в области веры, так и в сфере светских дисциплин. Он вел борьбу за то, чтобы они могли в полной мере принимать участие в общественной жизни наравне с мужчинами, могли стать полноценной общественной созидательной силой, чтобы их рассматривали как индивидов, обладающих личностными качествами интеллигентности, способных самостоятельно определять курс своей личной семейной жизни, а также общественной жизни всей нации.

Проанализировав роль Ага Хана III как имама – высшего духовного лидера своей общины шиитов имамитов исмаилитов низаритов, – Дайамонд Раттанзи пришла к заключению о том, что Ага Хан III воплотил в жизнь ряд инициатив, позволивших исмаилиткам развить свой потенциал и занять свое законное место, став соратницами мужчин во всех жизненных вопросах. Так, известно, что в некоторых исмаилитских южноазиатских общинах (ходжа) была широко распространена практика заключения браков в младенческом возрасте, запрета на повторный брак для вдов и разведенных и выплаты большого приданного. Каждый из этих обычаев Ага Хан III отменил, добавив к этому и комментарий, в значительной степени оставшийся неоцененным. Он считал, что если богатые потратят на брачные торжества меньше, то и бедные последуют им. Кроме того, Ага Хан осуждал многоженство и поощрял браки между различными этническими группами исмаилитов Южной Азии ᶦ. Всем этим исмаилитский имам смог продемонстрировать общине, что девушки и женщины не должны рассматриваться как товарная единица обмена между мужчинами, а вдовы и разведенные не должны подвергаться осуждению за потерю мужа; тем самым он тонко смещал акцент с девственности женщины на саму женщину. Имам указывал общине, что женщины не должны страдать от унижения полигинии (многоженства), за исключением редких случаев, таких как бесплодие; тем самым он наносил удар по идее, что женщины существуют исключительно для того, чтобы приносить удовольствие мужчинам.

Взгляды исмаилитского имама на женский вопрос, обращенные к широкой публике, ничем не отличались от его призывов к своим последователям. В предисловии к работе «Положение женщин в исламе» Сайед Зайди говорится:

«Я не имею ни малейшего сомнения, что дух и учение святого Пророка – независимо от эпохи – поощряли эволюцию всех легитимных свобод и законного равенства между мужчиной и женщиной. Ответственность перед Богом за молитвы, за действия и за нравственные решения в соответствии со Священным Писанием Пророка одинакова для мужчин и для женщин. Мусульманские женщины уже 1350 лет назад были экономически независимы от мужчин, в то время как в Англии еще до восьмидесятых годов XIX века имущество женщины принадлежало ее мужу. Пророк порвал с этой системой и сделал женщин финансово независимыми и дал им надлежащее права на наследство их родственников.

Благочестивые мусульмане, верующие, которые хотят понять суть Священного Послания Пророка, а не только познакомиться с ним поверхностно, должны немедля приступить к действиям, дабы обеспечить полную легитимную эволюцию мусульманских женщин в исламском обществе до тех пор, пока они на деле смогут быть равны с мужчинами.

Я твердо верю, что, поощряя среди моих религиозных последователей образование и всеми силами пытаясь ввести равенство между мужчинами и женщинами, я воплощаю в жизнь дух Священного Завета моего предка» ͫ .

Из этого отрывка мы видим, как имам понимал послание Корана в отношении женщин. Ага Хан III выступал не как лидер, ограничивающий их дела только молитвой, практикой и морально-нравственными вопросами, или как человек, предполагающий финансовую зависимость женщин от мужчин. Следуя тексту Корана, где сказано, что женщины должны быть наделены «всеми легитимными свободами и законным равенством», Ага Хан III придерживался точки зрения о полноценном человеческом достоинстве женщин. Он отвергал патриархальные представления о женщинах как о слабом поле, чья нравственность должна охраняться мужчинами и чья единственная роль состоит в воспитании детей. Он полагал, что женщины должны стать экономически самостоятельными независимыми личностями. Чтобы осуществить такой поворот в сознании своей общины, в качестве основного инструмента он избрал обучение. Только получив образование, женщины могли принять ответственность за свою собственную судьбу и трудиться вместе с мужчинами, созидая справедливое и равноправное общество. В своих наставлениях (фарман) сообществу ᶯ, особенно в тех, что были адресованы женщинам, Ага Хан III не раз обращался к вопросу о том, как мужчины и женщины должны относиться друг к другу. Так, в 1899 в Багамойо в Уганде, обращаясь к общине, он сказал, что согласно исмаилитской вере мужчины и женщины совершенно равны. Посему не связаные никакими другими узами мужчины и женщины должны относиться друг к другу как братья и сестры или родители и дети, обеспечивая тем самым известное уважение и семейные отношения, которые препятствовали бы тому, чтобы один наносил вред другому, и помогали бы держать сексуальные вопросы под контролем. В 1920 году в Карачи он посоветовал исмаилитам не быть столь глупыми, чтобы держать женщин в клетке за завесой, поскольку тот, кто держит женщину в таком рабстве, не есть исмаилит. В 1937 году в Момбасе он подчеркнул, что минули те времена, когда мужчина шел впереди, а женщина позади. Вернее будет, если мужчины и женщины будут идти в ногу друг с другом.

Ага Хан III переосмыслил концепцию махрам, о которой говорится в Коране (24:31), распространив ее на всех мужчин в сфере женской деятельности. Общепринятое мусульманское положение о том, что мужчины и женщины должны быть отделены друг от друга, основано на экстраполяции текста Корана (24:31). В этом аяте говорится, что женщина не должна вступать в общение с мужчинами, если она не находится в сопровождении члена ее махрам (полный список родственников приведен в аяте 24:31). В том же стихе сказано, что женщине не следует являть ее зина (обычно переводится как «украшение» и толкуется как женская сексуальность) мужчинам, кроме как родственникам, входящим в махрам. Султан Мухаммад Шах, безусловно, считал необходимым регулирование сексуальных отношений между полами, потому он напоминал своим последователям, что все мужчины и все женщины должны вести себя по отношению друг к другу как братья и сестры или родители и дети, кроме естественно, тех случаев, когда они состоят в браке. Предлагая корректные образцы поведения, согласно которым стороны должны были вести себя по отношению друг к другу, он одновременно преследовал две цели. С одной стороны, он способствовал общению несексуального порядка мужчин и женщин в рамках социума, которое было необходимо, чтобы сохранить морально-нравственное отношение полов друг к другу; с другой стороны, он содействовал сохранению достоинства каждого индивида, а также возможности социального и профессионального взаимодействия между полами.

Все это сопровождалось публичным заявлением Султан Мухаммад Шаха о том, что необходимо дать женщинам образование, открыв тем самым возможность мужчинам и женщинам вступать в социально-профессиональное взаимодействие. В одном радикальном для своего времени заявлении он говорит, что необходимость дать женщинам образование заключена не столько в инструментальных целях, определяющих роль женщин в обществе как воспитателя молодого поколения и соратника, оказывающего активную поддержку мужчине, но, вернее, проистекает из необходимости добиться личного счастья и благополучия самой женщины:

«Тем не менее изменения в положении женщин шли не так быстро, во многом из-за серьезной ошибки, допущенной неким исполнителем прямо в начале проведения реформы. При таком подходе на первый план выдвигалась мысль о том, что потребность дать образование и возможность стать интеллигентнее женам и дочерям, сестрам и матерям возникла у мужчин. Это было сделано из лучших побуждений, однако неблаговидное предположение, что все это делается из соображений выстроить какие-то особые отношения, хотя бы и продвинутые по сравнению с современными образцами, с противоположным полом и что женщины нуждаются в интеллектуальном взращивании, неизбежно привело к ограничению все инициативы, направив ее в узкое деформированное русло . Пришло время в полной мене признать, что конечной целью всех усилий по усовершенствованию должны стать счастье и благосостояние самих женщин» ͦ.

Такие взгляды соответствовали наставлениям имама исмаилитской общине. Так, в 1915 году в Бомбее Ага Хан III посоветовал девушкам хорошо учиться в школе и, если старшие велят им не ходить в школу, отвечать: «Нет! Мы будем посещать школу и хорошо учиться». В 1920 году в Карачи он сделал перед всей общиной заявление, что образование девочек необходимо, ведь если девушка случайно выйдет замуж за вздорного человека или того, кто будет не в состоянии обеспечить семью, сможет ли она поддержать или стать счастливой сама? В 1925 году в Занзибаре он отметил, что отцам не хватает мотивации для обучения девочек, но что они должны делать это, так как все знания, доступные в мире, должны быть открыты для девочек, чтобы они могли учиться и овладеть ими. Он зашел столь далеко, что заявил, что девочки должны получить образование, чтобы иметь возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Он дал присутствующим на собрании девочкам наказ настаивать на том, что они хотят учиться, даже если их отцы отказывают им в обучении. В 1926 году в Найроби он сделал заявление, что мальчики и девочки равны, так же как один глаз похож на другой. Тем самым он подрывал идею, что между мужчинами и женщинами имеются существенные различия в интеллектуальном потенциале и способностях, проистекающие из их различных биологических возможностей. В 1937 году в Момбасе он выступил перед состоящим только из мужчин образовательным советом (общинное учреждение, ответственное за доступ к образованию) и рекомендовал подготовить женщин к освоению профессий, с тем чтобы дать им возможность зарабатывать себе средства к существованию. В Момбасе в 1945 году он посоветовал родителям с ограниченными финансовыми ресурсами в первую очередь обучать девочек.

Нельзя недооценивать связь образования с возможностью содержать себя в финансовом отношении. Ага Хан готовил почву для того, чтобы исмаилитские женщины пошли в школу и получили качественное и систематическое обучение, позволяющее им стать профессиональными специалистами и обрести финансовую независимость. Этим Ага Хан III заложил основу для переключения сообщества от унаследованных культурных патриархальных нравов и отношений к модели партнёрства, согласно которым женщины трудятся наравне с мужчинами. Такой подход подготавливал к проблемам, с которыми община столкнётся в XX веке, в том числе в ходе кризиса 1971-1972 годов в Уганде и при эмиграции на Запад. Уже на первых этапах социализации в исмаилитской общине мальчикам и девочкам внушается мысль о том, что образование в высшей степени важно. Оно необходимо, чтобы рассматривать служение своему сообществу, нации и миру как исмаилитский / исламский образ бытия, чтобы бороться за индивидуальное и коллективное духовное развитие. Обращаясь к своей общине в Момбасе в 1945 году, Султан Мухаммад Шах подчеркнул, что девушки не только должны быть обеспечены самым лучшим образованием, но должны также обрести духовную власть через доверие и веру. Он зашёл так далеко, чтобы сказать, что он делает девушек свободными и независимыми. Ведь истинно нравственный человек не тот, – как он сказал в Каннах в 1952 году, – кто заперт в клетку, но тот, кто, увидев притягательность плохого, сам избрал добро .

Ага Хан III поместил мораль в сферу ответственности самих мужчин и женщин и вложил в их умы мысль, что они могут взаимодействовать свободно, без страха сексуального хищничества, рассматривая друг друга как братья и сестры. Тем самым Султан Мухаммад Шах проторил исмаилитам, мужчинам и женщинам, путь к совместной работе над проектами на благо общины и всего мира. Предоставив женщинам доступ к образованию, он способствовал укоренению идеи о возможности партнёрства на основе взаимного уважения знаний и опыта друг друга. Ибо мальчикам трудно смотреть свысока на интеллектуальные возможности и способности девочек, когда они учатся в школе вместе, и тут же точно не пол определяет интеллект, а скорее трудолюбие и природный ум.

Отделив отношения между мужчиной и женщиной от финансовой зависимости женщин от мужчин, он заставил мужчин осознать, что женщины не должны быть принуждены к несчастливой совместной жизни под угрозой лишения финансовой поддержки. Женщинам же он внушил мысль, что, имея хорошее образование, в случае необходимости любая из них может поддержать себя и своих детей. Ей не придется зависеть от благотворительной помощи, если ее муж будет не в состоянии работать или умрет, или в случае развода. Все эти возможности открыл для исмаилитов, как мужчин, так и женщин, Султан Мухаммад Шах. Он создал учреждения, которые дали обоим полам доступ к образованию. Следует провести еще немало разысканий с тем, чтобы выявить, сколько исмаилиток было назначено на ответственные посты в рамках общинных учреждений при его жизни (как это стало принято сейчас). Однако уже сейчас можно указать, например, что Ширин Гуламали Дживрадж была первой в Восточной Африке исмаилитской женщиной, которая в 1944 году была назначена членом провинциального совета Ага Хана по Кении ᵖ. К сожалению, до сих пор не проведено ни одного исследования по оценке уровня образования и профессиональной квалификации исмаилиток, достигнутого к 1957 году, времени смерти Ага Хана III . Впрочем, несмотря на все его усилия, сообщество не могло отказаться от патриархальной модели поведения в одночасье. Роль мужчины как главы семьи сохраняется и по сей день; он принимает решения по всем основным вопросам финансового или иного характера. Впрочем, женщины идут на это ради спокойствия и гармонии в семье, при этом они поколение за поколением продолжают овладевать профессиональными навыками, иметь собственные предприятия и управлять ими, а также избираться в руководство общины и быть руководителями в общественной сфере.

Мусульманский лидер сэр Султан Мухаммад Шах Ага Хан III может считаться провидцем, человеком который революционизировал взгляд на женщин и отношение к ним. Человеком, который призывал женщин получать образование, держаться за свою веру, стать финансово независимыми и играть полноценную роль в обществе. Его приемника, Его высочества принца Карима ал- Хусайни Ага Хана IV, можно считать основателем учреждения, программы которого реализовали гендерное равноправие. Безусловно Ага Хан IV будут помнить как человека, продолжившего дело, начатое его прославленным дедом, как человека, поставившего это дело на новую высоту, расширив все организации этого института и направив их деятельность на службу всему населению. Кредо имама составляют следующие четыре принципа: важность повседневного практикования веры как в общине, так и в индивидуальном порядке; первостепенность интеллекта, считающегося божественным даром, в разрешении экзистенциальных проблем; служение обществу, в том числе добровольческая (волонтёрская) деятельность как стержень базового отношения, через которое человек находит свое место в жизни; и опора на принципы ислама при осуществлении деятельности в гуманитарной и экологической сферах наряду с признанием роли меритократии и плюрализма в создании и устойчивости гражданского общества. И все это – не отдавая предпочтения одному полу перед другим.

Ага Хан IV создал обширный институт, известный как Сеть Ага Хана по развитию (AKDN). Основная деятельность Сети ведется в трех направлениях – экономическом, социальном и культурном развитии. Эта деятельность осуществляется посредством приблизительно 16 организаций. Основная задача всей Сети в целом заключается в определении проблем, разработке стратегий по их решению и реализации. В нее входят такие учреждения, как: Фонд Ага Хана по экономическому развитию (AKFED) (контролирующий работу таких проектов, как Служба по развитию туризма и Служба по развитию производства); Фонд Ага Хана (AKF), ведущий надзор за работой Службы Ага Хана по образованию, Службы Ага Хана по здравоохранению и Службы Ага Хана по образованию и строительству. Кроме того, в Сеть входит Траст Ага Хана по культуре (куда включены Премия Ага Хана по архитектуре, Программа по образованию и культуре, а также Программа поддержки исторических городов)ᵟ. Кроме того, имеются еще три института, которые подпадают под категорию институтов социального развития – это Университет Ага Хана, Университет Центральной Азии и Агенство Ага Хана по микрофинансированию.

Необходимо провести дополнительные разыскания, чтобы определить процент женщин, занимающих посты в руководстве всех этих учреждений. К примеру, в отчетном докладе Фонда Ага Хана 2005 года не названы члены совета директоров. Однако в нем приводятся приоритетные направления программ, которые осуществляет Фонд. Согласно этому отчету, эти направления включают следующие аспекты: развитие сельских районов, образования, здравоохранения, гражданского общества, с особым акцентом на участие общин; гендерные проблемы, а также проблемы окружающей среды, человеческих ресурсов и плюрализм. При этом женщины принимают участие во всех программах, на всех этапах их развития, разработки и реализации, как в качестве инструкторов, так и в качестве учащихся и работают наряду с мужчинами. Целью Султан Мухаммад Шаха было создание такой организации, в которой женщины могли бы занять свое место в обществе наравне с мужчинами, а общество отказалось бы от патриархального отношения к женщине и трехчленной патриархальной структуры, служащей прикрытием, при которой женщины переходили от отцов под крыло мужей, а затем сыновей. Такое устройство должно быть заменено образованием, обеспечивающим женщинам финансовую независимость. Нынешний Ага Хан стремится устранить издержки общественных структур там, где гендерное неравенство накладывается на другие виды неравенства. Ведь, если не обращать внимания на множество структур – экономических, экологических, медицинских, образовательных, культурных – тех сообществ, где живут женщины, любые попытки улучшить жизнь женщин будут лишь кратковременными. Таким образом, цели Фонда Ага Хана можно сформулировать в более широком виде, как:

  • а) создание для неимущих слоев общества условий, способствующих долгосрочному росту их доходов, улучшению здоровья и усовершенствованию образования, совершенствованию условий окружающей среды;
  • б) разъяснение проблем и предоставление общинам свободного выбора для принятия аргументированных решений по этим проблемам;
  • в) предоставление бенефициариям возможности обрести уверенность и компетенцию для участия и разработки, внедрение и реализации деятельности, которая влияет на повышение качества их жизни; а также
  • г) планирование работы институциональных, управленческих и финансовых структур таким образом, чтобы в разумные сроки обеспечить работу программ Фонда без его непосредственного участия и помощи ʳ.

Сосредоточив институциональную деятельность на решении важнейших вопросов, чтобы улучшить жизнь всех, затронутых этими программами, потенциал женщин можно развивать на ряду с потенциалом мужчин и детей, чтобы дать им возможность полноценно участвовать в создании стабильных сообществ, которые могут жить в глобализованном мире. Другими словами, внимание к другим гендерным проблемам встроено в самую структуру программ, созданных Фондом Ага Хана, как можно судить по доступным его отчетам. В целях и задачах, намеченных Фондом Ага Хана, вопросы пола не упоминаются непосредственно, но, как видно из списка приоритетов, где приписаны руководящие принципы программы, пол продолжает быть значимой узловой точкой как на этапах развития и разработки, так и при реализации программ. Пример комплексного подхода к развитию, включающего гендерные аспекты, выявляется в приведённой ниже инициативе в области развития в Индии. Этот пример взят из Годового отчета Фонда Ага Хана за 2005 год:

«Фонд повышает качество образования для маргинальных и изолированных общин, открыв более чем 1000 школ. Фонд Ага Хана и партнеры работают вместе с правительствами штатов, реализуя вместе с органами местного самоуправления национальную программу по улучшению качества образования – Сарва Шикша Абийан, согласно которой внедряются новые методы и подходы, а также учитывается социально-культурная практика.

Для устранения бедности в сельских районах и улучшения условий жизни Фонд ведёт вспомогательную деятельность в четырёх штатах в полузасушливых и богарных регионах Западной и Центральной Индии; его работой охвачены 400 000 человек. В ходе программы было сформировано более 1400 общинных организаций, при этом из 33 000 членов 50% составляют женщины. Для оснащения общин новыми технологиями и опытом в сотрудничестве с правительством штатов были созданы центры знания и новых ресурсов, где ведётся обучение и предоставляется необходимая информация о жизни в сельской местности.

Комплексными мероприятиями по медицинскому обслуживанию общин охвачено свыше 240 000 населения. Поощрения общинных инициатив обеспечивает подход к качественным, доступным программам по выживанию и спасению детей, охране материнства и прочим необходимым для сообщества медицинским услугам; работа ведется в сотрудничестве с государственными и частными органами здравоохранения. Экологические инициативы Фонда Ага Хана в сфере здравоохранения, водоснабжения и канализации отражают потребности женщин и принимают во внимание их чувство собственного достоинства и безопасность. Не так давно участку в деревне Каран в районе Сиддхпур Талука в штате Гуджарат, где ведет работы Служба Ага Хана по планированию и строительству, была присуждена премия Нирмал за полное оснащение санитарными услугами и канализацией» ᶳ.

Значимость таких комплексных междисциплинарных подходов к гендерному развитию нельзя недооценивать. В заключение подчеркнем лишь, что в задачу Ага Хана III в перспективе развития человеческого капитала входила борьба с культурными препонами, стоящими перед мусульманскими женщинами, в том числе исмаилитскими. Сегодня Ага Хан IV стремится внести изменения в глобальное неравенство, мобилизуя усилия, в которых задействованы целые общины, стремясь к построению лучшего будущего для всех, независимо от расы, пола, классовой или религиозной принадлежности или физических возможностей.


Литература:

ᵃ Katherine Mayo, Selections from Mother India, ed. M. Sinha (New Delhi, 1998), pp. 28-29.
ᵇ Ibid., p. 32.
ᶜ Aga Khan III, Sultan Muhammad Shah, Aga Khan III: Selected Speeches and Writings of Sir Sultan Muhammad Shah, ed. K. K. Aziz (London, 1997-1998), vol. 1, p. 111.
ᵈ См. письмо в газету «Таймс»: The Times (8 August 1919), приведено также в: Aga Khan III: Selected Speeches and Writings of Sir Sultan Muhammad Shah, vol. 1, p. 114.

ᵉ India in Transition, см. в: Aga Khan III: Selected Speechesvol. 1, pp. 112-113.
ᶠ Fatima Mernissi, Women and Islam: An Historical and Theological Enquiry (Oxford, 1991), pp. 49, 60.
ᶢ Aga Khan III: Selected Speechesvol. 1, p. 206.
ͪ  Ibid., vol. 1, pp. 210-211.
 ͥ  Barbara Freyer Stowasser, Woman in the Qur’an: Traditions and Interpretation (New York, 1994), pp. 92ff.
ʲ Leila Ahmed, Women and Gender in Islam (New Haven and London, 1992), pp. 65-67.
ᵏ Amina Wadud, Qur’an and Women (Kuala Lumpur, 1994), pp. 15-26, and Asma Barlas, ‘Believing Women’ in Islam: Unreading Patriarchal Interpretations of the Qur’an (Austin, TX, 2002), p. 172.
ᶦ Diamond Rattansi, Islamization and the Khojah Isma’li Community in Pakistan (Ph. D. thesis, McGill University, 1987), pp. 38-39
ͫ   Syed Zaidi, The Position of Women under Islam (Karachi, 1935).
ᶯ Все указанные призывы и наставления приведены в собраниях фарманов Ага-Хана III для исмаилитской общины Гуджарата в недоступной в настоящее время работе: Kalam-e Imam-e Mubin (The Sayings of the Manifest Imam)
ͦ 
Aga Khan III, India in Transition: A Study in Political Evolution (Bombay and Chitral, 1918), p. 258.

ᵖ Личные сведения, полученные от моего отца Рахима Кассама Дживраджа 26 февраля 2007 года. Ширин Гуламали Дживрадж была его теткой.